Вчерась же после обеда был я у славного Канта, глубокомысленного тонкого метафизика… Я не имел к нему писем, но смелость города берет…
Меня встретил маленький, худенький старичок, отменно белый и нежный. Первые слова мои были:
«Я русский дворянин, люблю великих мужей и желаю изъявить мое почтение Канту».

Н. Карамзин, июнь 1789 года

 Сегодня, как я и обещал, мы отправимся на осмотр Кафедрального собора Калининграда, расположенного на острове Канта – Кнайпхофе. Посетим музей Канта и истории города, послушаем органную музыку, увидим Валленродскую библиотеку и вообще всячески исследуем интерьер и экстерьер собора.

Кафедральный собор Калининграда

Кафедральный собор Калининграда. Фасад.

Между прочим, Интернет своему существованию в некотором роде обязан Кёнигсбергу, а точнее мостам, которые соединяли остров с остальным городом. Как я уже говорил, остров, на котором расположен собор, окружен рекой Преголей и в свое время, а именно в 1736 году старинная математическая задача о семи мостах Кенигсберга заинтересовала Леонарда Эйлера. В этой задаче спрашивалось, как можно пройти по всем семи мостам Кёнигсберга, не проходя ни по одному из них дважды. Жители города во время прогулок пытались ее решить опытным путем, но именно Эйлер впервые создал строгое математическое доказательство невозможности совершить такую прогулку. А созданная им теория графов и поныне лежит в основе маршрутизации данных. И если бы не Эйлер и семь калининградских нынче мостов, то, как знать, читали бы вы эти строки в настоящее время…

Раз уж зашла речь об этих мостах, то было бы справедливо перечислить их. Итак, старейшим из семи мостов был Лавочный мост (Krämerbrücke) который построили в 1286 году. Вторым по возрасту считается Зелёный мост (Grünebrücke). Он был построен в 1322 году. Однако в 1972 году их отважно разломали и взамен построили единый эстакадный мост, который является нынче частью Ленинского проспекта города Калининграда.  В 1377 был построен Рабочий мост (Koettelbrucke), а в1397 году  Кузнечный мост (Schmiedebrücke). Оба этих моста погибли во время бомбардировки города британской авиацией и после войны не восстанавливались.

Из сохранившихся до наших дней отмечу Деревянный мост (Holzbrücke), который был построен в 1404 году и Высокий мост (Hohebrücke) постройки 1520 года и после неоднократно перестраивавшийся.

Ну и остался седьмой, самый молодой — Медовый мост (Honigbrücke). В настоящее время он исключительно пешеходный и с него можно наблюдать цветение прегольских кувшинок. О нем, как и положено в приличном городе ходят несколько легенд, но они не страшные, никакой мистики там нет и поэтому рассказывать их не буду. А вот показать мост — запросто:

Медовй мост Кенигсберга с остатками разводного механизма

Медовй мост Кенигсберга с остатками разводного механизма

Ну, полно. Вдоволь накатавшись на катере по Преголе и насмотревшись вот таких портовых пейзажей:

Портовая зона Калининграда

Портовая зона Калининграда

мы отправились к главному входу в кафедральный собор, который в этом году отпразднует свой 681 день рожденья. Как обычно, в холле имелась касса, но не имелось в ней почтенной сеньоры или кого-либо поблизости, дабы задать пару вопросов. В таких случая чудес ждать не стоит. Чудить нужно самому и прекрасно оправдывает себя следующая тактика – открыть первую попавшуюся дверь, войти в нее и тут же спрятавшиеся в закоулках здания музейные служители себя обнаружат. Так и вышло. Преклонных лет мадам, которая с криком “Что вам угодно?” и “Сегодня концерта нет, написано же!” материализовалась из сумрака и атаковала меня с натиском, которому позавидовал бы сам Отто фон Бисмарк. Однако довольно быстро успокоилась и, справившись с волнением, помогла определиться с дальнейшей программой, довольно четко указав цели и способы их достижения. Купив билеты и разрешение на съемку мы отправились по залам музеев, расположенных в соборе. И первым из них стал кассовый холл с несколькими вариантами маршрутов. Справа – вход в небольшую лютеранскую часовню, прямо – вход в концертный зал, а слева – снова часовня, но уже православная и вход на второй этаж в музей. Туда, пожалуй, сразу и отправимся.

Карта Кенигсберга

Карта Кенигсберга

Первый зал, довольно скромный по размерам встречает нас огромной картой Кенигсберга, показывающей нам, как выглядел город в 1613 году, различными обломками, бережно хранимыми для следующих поколений туристов и оборудованным местечком для сбора пожертвований.  Пара витрин с выставленными в них куклами, дающими представление о модных приговорах тех времен и принты на стенах, с изображениями не дошедшей до нас городской архитектуры. Вот и все экспонаты. Отсюда можно отправиться в соседний зал, который расскажет нам об истории острова Кнайпхоф либо в зал, в коем представлена история возрождения собора. Деревянная лесенка с заботливо укрытыми ковровой дорожкой ступенями поможет подняться на третий этаж в Валленродсткую библиотеку. Однако спешить выше не будем и продолжим прогулку в сторону рассказов об острове и реставрационных работах.

Большую часть зала занимает огромный макет, на котором воспроизведена плотная городская застройка предвоенного периода, а точнее 1937 года.  В настоящее время остров пустынен. Единственной постройкой на нем является кафедральный собор. Все остальное сравняла с землей война.

Макет довоенного Калининграда

Макет довоенного Калининграда

Глядя на этот макет (к слову сказать, работа над ним заняла 5 лет) приходишь к выводу, что в отличие от европейских средневековых городов, в которых имеется исторический центр, а окраины застроены современным железобетоном, Калининград напротив – имеет  на своих  окраинах остатки древней архитектуры, а в центре города, кроме восстановленного собора, никаких архитектурных излишеств прусских времен не найти. Все заполонил совок. И последней насмешкой коммунистического режима, аккурат напротив собора торчит недостроенный уродец – Дом Советов. Этот долгострой местные жители называют “закопанным роботом”, а немецкие туристы – “новым замком Кенигсберга”. Снимать я его не стал. Больно уж страшен. Впрочем, как и большинство глупых строительных проектов 70-х годов. В каждом городе, наверное, есть подобный памятник коммунистической архитектурной глупости.

Макет довоенного Калининграда

Макет довоенного Калининграда

Помимо макета в изобилии представлены экспонаты, касающиеся быта жителей Кенигсберга различных эпох, а так же подлое эхо войны, наподобие вот этой пробитой пулями и осколками таблички:

Экспонат музея истории острова Канта

Экспонат музея истории острова Канта

Жаль, что составляя экспозицию, о первом ударе английской авиации по центру города в 1944 году музейные работники  упомянули, разрушения, вызванные штурмом и обороной города в 1945 тоже не забыли, а вот о том, что в 1960 году был сделан эдакий контрольный выстрел администрацией города и все остатки и руины были снесены под корень и центр застроили обычным советским уродством – нет.

Однако есть тут вещи поинтереснее. Например, большая коллекция средневековых кирпичей. Казалось бы, ну при чем тут Лужков кирпич? Что в нем такого особенного? А тем не менее много интересного про него можно рассказать. Среди коллекции в достаточном количестве встречаются кирпичи со следами лап собак, кошек или коз. И это не считалось браком. Наоборот, это свидетельство высокого качества кирпича. Дело в том, что после того, как мастер формировал кирпич в деревянной форме, он выкладывал его на просушку на открытом воздухе. И обжиг кирпича осуществлялся только после того, как кирпичи хорошо и долго полежали.  Вылеживался он месяц и более. Соответственно за это время по нему могли побегать животные, птицы или оставить следы дождь. А контроль качества товара был жестким. Для этого кирпич (побывавший до 7 раз в печи) бросали с телеги на мостовую. И если кирпич разбивался или трескался, браковали всю партию в тысячу кирпичей. Если разбивалось три кирпича – в брак шла вся телега.

А вообще – красный обожжённый кирпич – символ Пруссии. Глины для его производства тут хватало. А основой строительного раствора являлась известь с песком. Для проверки качества раствора брали семь кирпичей и поливали их свежим раствором. По пришествие 12 часов брались за верхний кирпич и поднимали этот гамбургер. Если от стопки отваливались кирпичи, раствор считался негодным.

Единственное, что для меня в процессе производства средневековых стройматериалов осталось непонятным, так это то, как кирпичи лежали много недель под открытым небом и в под воздействием постоянных в этой местности дождей не расползались с образованием кучек жидкой глины.  Ну, но то у мастеров были свои секреты…

В соседнем зале можно получить представление о средневековом оружии, геральдике, одежде и доспехах. Довольно обстоятельно все это показано и описано. Есть даже монах тевтонского ордена в полном облачении А рассматривать витражи из цветного стекла и вовсе сплошное удовольствие:

Витражи кафедрального собора Калининграда

Витражи кафедрального собора Калининграда

Прежде чем попасть в зал, рассказывающий нам о Канте и его жизни в Кенигсберге, мы неминуем Валленродсткую библиотеку, которая получила название по имени её основателя, Мартина фон Валленродта (1570—1632).

Фон Валленродт прилежно собирал книги, и первое собрание насчитывало около трёх тысяч томов. Однако во время пожара в 1623 году все, что было нажито непосильным трудом – все ж погибло. Пришлось начинать с начала и к тому моменту, как в покои Мартина фон Валленродта явилась старушка с косой, коллекция составляла около двух тысяч книг. К началу XX века общее число хранимых в библиотеке книг и рукописей было уже около десяти тысяч.

Валленродсткая библиотека

Валленродсткая библиотека

Но, несмотря на это благодарные потомки во время второй мировой войны вновь старательно занялись уничтожением библиотеки. Часть ее сгорела после бомбардировок англичан, а остатки растащили на самокрутки, растопку и по частным коллекциям. Кроме этого, летом 1945 года все находки и годные остатки ценностей, сохранившиеся  после взятия Кенигсберга, были более-менее тщательно собраны и сложены в ящики общим числом 60 штук.  Из них, как планировалось Совнаркомом,  35 ящиков должны были остаться в Кёнигсберге для различных музейных нужд, а остальные должны были быть отправлены в Москву. Однако ни один из ящиков до Москвы не дошёл, а в Кенигсберг не вернулся, сгинув по дороге. Так в наше время бесследно и неведомо как растворяются по пути из Москвы в регионы бюджетные деньги. Когда же в 1946 году в Кенигсберг явился с ревизией директор центрального хранилища музейных фондов, то и оставшихся ящиков так же не обнаружил.

Собственно, то, что сейчас можно наблюдать в кафедральном соборе, это не что иное, как восстановленный в наши дни интерьер помещения библиотеки. А  было это все богатство книжное оформлено в стиле северо-немецкого акантового барокко голландским художником Христофом Грегором Сангкнехтом и кёнигсбергским резчиком по дереву Исааком Ригой.

Валленродсткая библиотека. Фрагмент оформления.

Валленродсткая библиотека. Фрагмент оформления.

Следующие три зала посвящены Канту. Один, как и положено называется “Кант и Кенигсберг”. Второй – “Кант и Россия”. Третий – “Кант и его окружение”. Тут в изобилии храниться множество изданий его трудов, писем, портретов, а также посмертная маска великого философа в мемориальном зале Канта.

Посмертная маска Канта

Посмертная маска Канта

В этом же зале я обратил внимание на репродукцию фрески Рафаэля “Афинская школа”, о которой я рассказывал в посте о станцах. И обсуждение деталей мемориального зала стоило мне беседы со служительницей, бдительно охраняющей покои. Очевидно, старушка истосковалась по общению с живыми людьми и начав со знаменитой цитаты из труда “Критика чистого разума”:

“Две вещи наполняют душу все новым и нарастающим удивлением и благоговением, чем чаще, чем продолжительнее мы размышляем о них, — звездное небо надо мной и моральный закон во мне”

неистово, но не очень убедительно принялась доказывать, что без веры в бога я есть суть пропащий человек и только церковь способна вернуть меня на путь, ведущий к спасению. Я сдуру вступил в дискуссию, но общаться с людьми подобного рода не возможно, поскольку церковные догматы для них превыше логики и философских абстракций. Поэтому предпочел прервать общение и ретироваться, чем заслужил неразборчивое бормотание в спину.

Религиозные споры я заменил посещением оставшегося выставочного зала, в котором собрана богатая коллекция средневековых и современных монет, банкнот, наградных знаков, медалей и т.п. ценностей. Тут можно потратить с пользой  много времени даже в том случае, если не являешься ценителем и специалистом в нумизматике или фалеристике.

В завершении похода по кафедральному собору было решено послушать концерт органной музыки, который должен был начаться в самое ближайшее время. Спустившись в органный зал можно увидеть большой и малый органы, установленные в соборе немецкими мастерами. Орган на острове Канта — один из самых больших в Европе. Имеет 90 регистров. Калининградские краснодеревщики вырезали и украсили орган фигурами в стиле барокко. Это точные копии тех, которые прежде украшали старинный орган. Небольшую вставку про органы я уже делал, когда писал о Флоренции, поэтому не буду утомлять почтеннейшую публику этими деталями еще раз.

Элементы оформления большого органа

Элементы оформления большого органа

Звучание органа было великолепно. Но этот инструмент явно не для меня. Прослушав примерно пару произведений, я благополучно уснул. Довольно большое количество слушателей так же предательски клевали носом и старательно разлепляли веки. Что впрочем, не умаляет мастерства исполнителя.

Малый орган кафедрального собора Калининграда

Малый орган кафедрального собора Калининграда

Гораздо веселее дело пошло снаружи. Поскольку внутри кафедрального собора мы уже осмотрели и послушали все, что возможно, то осталось изучить парк скульптур и эпитафии на кирпичных стенах. А среди них попадались прелюбопытнейшие. Такова, например эпитафия Иоханну фон Крейтцену, канцлеру Пруссии и его жене Еуфемии, урожденной Домерау:

Одна из эпитафий на стене кафедрального собора.

Одна из эпитафий на стене кафедрального собора.

“В 1757 году, 5 января в истиной христовой вере умер знаменитый своей ученостью, добродетелью и мудростью славный муж Иоханн фон Крейтцен, канцлер Пруссии, с ним, любезнейшим супругом, как была соединена при жизни, так соединилась и в смерти 12 мая 1575 года непорочнейшая супруга Еуфемия, урожденная Домерау. Они покоятся здесь в надежде на вечную жизнь.”

Вызывает резонные вопросы определение “непорочнейшая супруга”, поскольку единственной непорочнейшей в истории была, как известно, дева Мария. Мать Иисуса. Но все же 1575 год. Дело конечно давнее… Поэтому предлагаю переместиться во времена более близкие к нам и взглянуть на могилу Вильяма нашего Шекспира Иммануила Канта:

Нет сомнений. Это могила Канта.

Нет сомнений. Это могила Канта.

Философ стал последним, кого похоронили в соборе. Справедливости ради стоит отметить, что немцы не особо жаловали его при жизни и примерно еще 100 лет после смерти он не считался великим. А если вспомнить то, что вытворяли на его могиле товарищи, то можно смело говорить о том, что и в СССР его недолюбливали. После того, как город был передан СССР, на могиле Канта появились надписи следующего содержания: “Теперь ты понял, что мир материален?”,  “Думал ли ты, что русский Иван будет стоять над твоим прахом?” или же “Мы дошли до твоей могилы”. Как будто этот поход и был главной целью завоевания Кенигсберга.

Архивные фото.

Архивные фото.

Студенты на оскверненной могиле Канта

Студенты на оскверненной могиле Канта

Поэтому не стоит верить пропаганде совка, которая захлебываясь привычно слюной от величия момента гневно рассказывала нам о том, что Кенигсберг жил разбоем, но теперь настали для этой земли благословенные времена. Архивные фотографии в качестве доказательства прелестно иллюстрируют это вранье. Впрочем, современные российские производители киселятины и мамонтятины не далеко ушли от них.

Тем более отрадно наблюдать, что в настоящее время могила Канта содержится в более-менее подобающем состоянии. Разве что железный забор вокруг кенотафа поставлен непонятно с какой целью. Ну да нам, привычным к тому, что Россия – страна заборов это не в диковинку.

Кенотаф над могилой Канта. Современное состояние.

Кенотаф над могилой Канта. Современное состояние.

На этом, собственно, можно и завершить рассказ с описанием Кафедрального собора Калининграда и острова Канта. Любителям исторических подробностей и городских легенд возможно покажется это недостаточным, но при желании, я всегда смогу вернуться к ним.

А я прощаюсь на сегодня и отправляюсь готовить большой-пребольшой материал о посещении Калининградского музея Мирового океана. И первым из рассказов о нем будет иллюстрированный рассказ о судне “Витязь”, которое верой и правдой служила делу науки на протяжении многих лет, потом было превращено в клоаку, но все же восстановлено и превращено в отличную экспозицию, рассказывающую о работе ученых мужей и исследователях океана.

Поделиться с друзьями:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс